Кулиш Евгений Григорьевич (kulish_e_g) wrote,
Кулиш Евгений Григорьевич
kulish_e_g

От народа к нации. Национальная идентичность

Оригинал взят у otshelnik_1 в От народа к нации. Национальная идентичность
Запала как-то в память сцена из кинофильма «Мои университеты», а почему запала, лишь недавно понял.

Околоточный надзиратель зазвал Алешу Пешкова к себе, усадил за стол и говорит ему:
- Плетнев, хороший молодой человек, а Незримую - порвать старается.
- Чего?
- Незримую нить. Понимаешь?
- Не пойму
- Ну, примем государя императора за паука…
И изумленной жене:
- Тебе молчать, дура! Это говорится для ясности, а не в поношение. Незримая нить, как бы паутинка исходит из сердца его Императорского Величества… и проходит она сквозь всех министров… вплоть до последнего солдата… Этой паутинкой все связано. Незримой крепостью ее все держится на века вечные
И в конце:
- Царь народу – Бог.

Все-таки прав был В. Розанов, среди околоточных надзирателей на Руси (как и среди участковых Анискиных в СССР) истинные мудрецы и душеведы водились.

В традиционном обществе нет сильных сквозных горизонтальных связей между людьми. Оно держится на вертикальных Незримых, которые, будучи освящены традиционной Церковью, связывают людей воедино через Монарха. Вне искренней и цельной веры Незримые не сохраняются. Французы в XIV веке, во время Столетней войны несколько десятилетий держались за абсолютно сумасшедшего в клиническом смысле короля. Это неудивительно, поскольку только Незримые связывали их через него воедино и делали народом. Они нуждались в нем, пусть он даже трижды сумасшедший.

А вот к концу XVIII века во Франции сформировался костяк нации на основе третьего сословия. Это люди, которые ощущали свое единство помимо короля и церкви. Их соединяли воедино горизонтальные связи национального самосознания. Оно базируется на общем экономическом интересе и на общих представлениях о себе и о своей истории. Люди с такой организацией души тяготятся монархом, и церковь им уже не нужна в прежнем качестве. Таким и король-умник, если и нужен, то только для эшафота.
Одним из признаков полного перехода народа в состояние нации является появление феномена общенациональной школы. Вспомним слова Бисмарка о роли немецкого учителя в формировании единой германской нации.

Россия вплоть до 1917 года представляла собой традиционное общество. Горизонтальные связи существовали только в рамках общин, все остальное соединялось посредством Незримых через Монарха.
Узкий образованный слой, который считал себя национальной элитой, в действительности был болезненным явлением, поскольку это была «национальная элита» без нации. Генералы без армии. Летчики-асы, никогда не поднимавшие в воздух самолет.

У человека с национальным самосознанием обязательно должно быть знание истории своей страны. У него в голове есть ось времени, а на этой оси расположены исторические события, причем концептуально. Он человек исторический. Он знает и свое место на этой оси, он часть непрерывной череды поколений, он продолжатель их дел и ответственен перед ними. Такие люди образуют сообщество людей с горизонтальными связями. Они ощущают свое единство на основе национального самосознания.
Но есть одна проблема.
Такие люди в массе своей не испытывают потребности в вертикальных связях. Монарх им попросту не нужен. ( Именно поэтому «национальную элиту» России так раздражало самодержавие.)  

У подавляющего большинства русских людей этой «временной оси в голове» не было (гимназий и реальных училищ было мало). В традиционном обществе «временная ось» упирается человеку в затылок. Он не может посмотреть на нее со стороны и осознать ее «в себе» и себя на ней. Оборачиваясь, он видит лишь ближайшее событие, ну, может быть, еще одно событие по списку, если оно выпирает за габариты ближайшего. Это то, что отец рассказывал, то, что дед рассказывал, а дальше уже идет – «вот старики говаривали, что бывалыча…»
Да и некогда ему назад-то оглядываться. Большую часть жизни он вынужден смотреть под ноги, смотреть, как лемех его плуга творит очередную борозду. Время для него, скорее, циклично: посевная, сенокос, страда, зимняя «расслабуха» и далее по кругу.      

А зачем нужна эта «временная ось в башке», если есть Монарх и Вера?
Если есть - то не нужна.
А если произойдет эрозия Веры, и все Незримые растают? Или еще хуже «национальная элита» (которая, как известно, не всегда и не везде мозг нации) заставит монарха одним росчерком карандаша оборвать все Незримые в расчете на то, что она будет управлять «нацией»? (А нации-то и нет!)
Ведь тогда произойдет катастрофа вселенских масштабов!
Людей уже нельзя будет собрать вокруг монарха. В секуляризованном обществе не может быть Незримых (именно поэтому никто даже не пытался восстановить монархию в России), а национального единства - и в зачатке нет.
Народ превращается в пыль на ветру.

Остается, правда, «национальная элита», но она повисает в воздухе, ибо интерфейса общения с народом не имеет. Для народа в этом состоянии разговоры «про великих прадедов деянья» - пустой звук. В народ не заложили того, что должно откликнуться на патриотический призыв офицера, мечущегося по трибуне митинга. Солдаты в шинелях с оторванными хлястиками лузгают семечки и в ответ только хохочут (а могли бы и убить).

Крестьяне староверы в своем селе вЫрезали коммунистов. Приходят белые и пытаются наладить их в свою армию. Те – на дыбы. Мы свое село освободили, а соседи пусть сами свое село освобождают. У них нет чувства национального единства, поскольку нет национального самосознания. Они не составляют единства даже с крестьянами соседней волости. Единство существует только на уровне местной общины. Раньше, повинуясь Незримым, они одевали мундиры и ехали даже на Дальний Восток за Бога, Царя и Отечество. При этом они не знали истории и географии, а, следовательно, не имели представления о геополитике. Но ведь это и не нужно было.
А сегодня их не заставишь даже соседям помочь.  
Именно отсюда растут ноги Кубано-Черноморских республик, «Моршанских директорий», «Урюпинских демократий», или как их там...

После февраля 1917 года «национальной элите» оставалось только сублимировать последствия своей безмозглости посредством войны со своим народом, который она уже и своим-то особо не считала. Мы такой народ не заказывали. («Нижние чины предали Россию».)

Объединить народ на национальной ПОЧВЕ было невозможно. Не было ее, почвы этой, у народа под ногами. Не чувствовал ее народ.
И тогда большевики объединили народ на марксистской ГИДРОПОНИКЕ. Это оказалось возможным в силу того, что идея социальной справедливости была народу близка, как никакая другая. Большевистская идеология, казалось бы, довольно чужая и во многом антинациональная, оказалась спасительной соломинкой для народа в силу уникальности сложившейся ситуации.  

При этом произошел трагический разрыв между национальным и социальным.

Представители узкого слоя носителей высоких форм национальной культуры и национального самосознания, которые в массе своей не были практическими политиками (т. е. в политическом плане были далеко не «мозгом нации»), во многом оказались по другую сторону баррикад.
Они оказались врагами народа. Их историческая отчужденность от народа («господа», «буржуи») и принадлежность к обеспеченным сословиям усугубляли ситуацию. На какое-то время «национальное» оказалось синонимом «антинародного».

Причем для этого не нужно было даже внешней пропаганды и специфических «антинациональных элементов». Наличие же этих «антинациональных элементов» еще сильнее закручивало спираль указанного противостояния на начальном этапе.     
«…Расстрелян как контрреволюционер, националист и патриот».  

В результате большевики выступали как сила, внешне антинациональная, но народная по существу.
А «белые», напротив, выступали как сила, внешне национальная, но по существу антинародная.

В этих трех соснах и заблудилось «национальное самосознание» многих современных «националистов» и «патриотов», пытавшихся распутать этот гордиев узелок, а в результате «разрубивших» его посредством примитивного антикоммунизма и антисоветизма. И встав на этот путь, они неизбежно будут впадать в самую оголтелую русофобию.

В первый период большевики механически собрали воедино тело России. И уже в середине 30-х начали к «марксистской гидропонике» добавлять «национальную почву». ( Речь идет об объективных смыслах их деятельности, а не формах, в которых их деятельность представлялась им самим, и, конечно, не о тех пропагандистских формах, в которых они представляли ее населению.)
Если Вы хотите обратиться к народу, напомнив ему о великих предках: Александре Невском, Дмитрии Донском, Суворове и Кутузове, Вы сначала должны воспитать человека исторического, заложить в его голову «временную ось». Для этого его надо посадить за парту и мурыжить, как нас мурыжили, 10 лет. От первых первобытных стоянок до последнего съезда КПСС. Да еще в контексте античной и мировой истории.

Русская нация возникла только в советское время. Ее ускоренное формирование было единственной возможностью сохранить страну. За годы советской власти был создан человек исторический, т. е. сформирована национальная идентичность.

Помню, рассказывал нам по телевизору рафинированный, очень русский и национально мыслящий интеллигент о ноябрьских боях в 1917 году в Москве. Большевики обстреливали Кремль артиллерией. Солдат-большевик наводит орудие и приговаривает: «Да, что нам ИХНИЙ Кремль! Наши-то жизни, чай, дороже!»
При этом чувство нравственного превосходства не могло не отразиться на лице и в интонациях ведущего, получившего, между прочим, в СССР абсолютно бесплатно блестящее гуманитарное образование, а потому являющегося образованнейшим представителем русской нации.

Да ведь солдат-то, поди, вятский или пензенский. Не знает он, что Кремль – это святыня. Не научил его никто этому. Он представитель традиционного общества, у него царя в голове уже нет, но и «оси исторической» в голове нет пока и в помине! И все это по причинам, от него не зависящим!
Вот сколько помню себя - первые детские впечатления от внешнего мира: новогодняя открытка – Спасская башня, характерные зубцы кремлевский стен. И читать-то еще долго не научусь, но везде и всюду (на обложке журнала, в газете, на плакате) меня окружают знакомые образы Красной площади, строгие ряды голубых елей, ровные квадраты войск, изготовившихся к параду.
Москва - сакральный центр страны,
Кремль – сакральный центр столицы.
А теперь представим себе, что где-нибудь в конце тридцатых годов этот же бывший солдатик, работающий колхозным конюхом, вдруг слышит из репродуктора в центральной усадьбе строгие, чеканные слова: «Говорит Москва. Красная площадь!»
И его голова, автоматически поворачивается к репродуктору, как голова подсолнуха к солнцу.
И так по всей стране.

Это и называется – «национальная идентичность».                


      

Tags: Россия, СССР, история, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments